Бить или не бить? (Газета “Пульс Осетии” № 26 от 02.07.2019 г.)

Обсуждение вопроса, который я намерен поднять, дело заведомо неблагодарное: как пить дать заколют зонтиками, закидают козявками. Особенно теперь. Сейчас в суде рассматривается дело Цкаева. Озверевшие от вседозволенности сотрудники полиции забили насмерть заведомо невиновного человека. При том, что он не оказывал сопротивления при задержании. В райотделе на него надели наручники и методично убивали человека, находящегося в беспомощном состоянии. Убивали просто потому, что они могут себе это позволить и за это не понесут наказания. Случай этот далеко не единичный, а, скорее всего, является общей практикой. В конце 2016 года по таким же мотивам были ночью задержаны и доставлены «для разговора» в Промышленный райотдел тридцать пять жителей пос. Заводской, которых до утра допрашивали, задавая идиотские вопросы: «Такой-то житель посёлка нанёс побои сотруднику полиции и скрылся. Ты должен указать местонахождение скрывшегося, а то будет плохо». То есть, в полночь в посёлке произошёл инцидент с рукоприкладством. Все задержанные в это время уже спали. Их забрали в райотдел из постели и требовали рассказать то, чего они в принципе знать не могли. Практической целесообразности в этом чингисхановском полицейском набеге на посёлок не было никакой. Задержания провели с явной целью устроить показательную акцию устрашения. Если основную массу задержанных, по крайней мере, не избивали и под утро отпустили, то двоих, в том числе и моего племянника, подвергали пыткам. Племянника принуждали подписать бумагу, что пакет с наркотиками, находящийся на столе, якобы, принадлежит ему. Ну надо же! Человека в полночь поднимают из постели и забирают в полицейский участок, а он, одевшись, не забывает зайти в схрон и специально, на дорожку, захватить с собой свёрток с веществами, чтобы похвастаться в райотделе! И всё это не анекдот, а обыденная практика полицейских. Обоим избитым состряпали фиктивные протоколы и на сутки арестовали. Когда совершенно беспричинно стали избивать племянника, он называл истязателей нелестными эпитетами, за которые полицейские оскорбились. Почему-то они считают, что в таком случае жертва глумления должен говорить им «милостивый государь». Благодаря тому, что прокурор Промышленного района занял принципиальную позицию, сотрудникам полиции пришлось понести какое-то минимальное наказание. Кому-то пальчиком погрозили, кому-то, якобы, вынесли выговор, кому-то аж целый строгий выговор, а начальника райотдела и вовсе на следующий день перевели в другой райотдел, что, как меня уверяли, считается суровым наказанием. Верховный суд республики отменил смухлёванный протокол. В аппарате А. В. Мачнева отнеслись к нашей проблеме со всей серьёзностью, сделали всё от них зависящее. По нашим временам это не самый плохой исход, бывает и похуже. Уголовного наказания за пытки никто не понёс. Как говорили сотрудники следственного комитета: «А что же вы хотите? Вы совершили много ошибок: упустили время для фиксации побоев, не было у вас грамотного адвоката и т. д. А сотрудники полиции дали показания, что никого не пытали. Все свидетели как раз те, кто избивал. Не будут же они сами против себя свидетельствовать». В ту ночь родственников задержанных в помещение райотдела не пускали. Словом, такое же гестапо, как и в деле Цкаева, не считая того, что закончилось это не так трагично. В том числе благодаря тому, что племянник всё-таки выдержал пытки и не подписал бумагу про наркотики, иначе была бы другая история. Таких историй можно привести много, а вернее, даже нет необходимости приводить, ибо это и так общеизвестно. Но, как мы знаем, не бывает у монеты одной стороны. И как бы там ни было, нужно быть последовательным. Полиция, даже такая, далёкая от совершенства, обществу нужна. Не только люди, имеющие положительное мнение о работе полиции, но и крайне отрицательно настроенные вынуждены отметить положительную роль полиции в охране общественного порядка. Ведь когда что-то происходит криминальное, мы всегда обращаемся именно в полицию, и полиция приходит людям на помощь. Сколько погибло сотрудников полиции в борьбе с преступниками. Попробуй обуздай пьяного дебошира, который схватил топор и на всех бросается. А бывают нередко и преступники с огнестрельным оружием. Сколько угроз получают в свой адрес сотрудники полиции. Каждый норовит пригрозить своим высокопоставленным (действительным или мнимым) дядей или папой. Недавно в Интернете появился ролик о задержании полицейскими пьяного дебошира. К сожалению, немало комментариев было с осуждением полицейских в том плане, что, мол, слишком жёстко прошло задержание. А как надо было? Как нужно задерживать беснующегося пьяного дебошира? С реверансами и поклонами? Также сообщалось, что группа хулиганов напала на сотрудников ГИБДД за то, что те по их требованию не отпускали нарушителя. За такие нападения на сотрудников, безусловно, надо строго наказывать. Широко известный бывший президент Грузии Саакашвили до сих пор пользуется определённым уважением за обуздание преступности, хотя это проходило не совсем гладко. Раньше в Грузии имел место быть такой разгул преступности, которого даже у нас не было. К преступности, так или иначе, имели отношение все, кому не лень и даже тогдашняя грузинская грабьармия, в которой каждый проходимец объявлял себя полковником (звание ниже полковника для уважающего себя батоно считалось зазорным) и возглавлял шайку. Если на какой-то дороге проезжающих грабили только ночью, такая дорога считалась благополучной в отличие от других, на которых грабили круглосуточно. То есть, для граждан настолько важна тема обуздания беззакония, что даже откровенно одиозный колхидянин Мишико пользуется у народа определённым уважением, несмотря ни на что. Много важной и, к сожалению, неблагодарной работы выполняет полиция. Люди, не понимая сути полицейской службы, зачастую крайне критически относятся к законным действиям полиции. Когда полиция пресекает всевозможные митинги, народ рассматривает такие действия как подавление свободы, хотя впоследствии выясняется, что свободой там и не пахло. Вспомним для примера суету вокруг темы закрытия «Электроцинка». Этот завод работал при царе, при советской власти, при Ходове, и всё было нормально. Но вдруг пошла активная волна с призывами закрыть вредное производство. То, что «Электроцинк» надо было закрывать, было понятно ещё в советское время. Постоянно шли разговоры про ликвидацию вредного производства. Я там работал и хорошо это помню. Но такую работу надо было проводить спокойно, планомерно, без нахрапа. Однако кому-то из наших зарубежных «партнёров» срочно понадобилась дестабилизация в республике, и они использовали недовольство граждан для призыва к митингам. Началась истерия в режиме ошпаренной кошки: «уж замуж невтерпёж». В народе это было воспринято без особого воодушевления. Многие уже тогда подозревали подвох со стороны организаторов митингов: «Расковыряют проблему и на полпути бросят, и это обернётся ещё большей проблемой, чем вообще ничего не расковыривать». Именно так всё и вышло. Быстро-быстро, в предоргазмном состоянии, продавили запрет на работу завода и разбежались по кустам. Те, кто кричал «Долой «Электроцинк» – он травит наших осетинских детей!», сейчас растворились в пейзаже. Ничего не слышно про их озабоченность о не менее осетинских безработных. Раньше за свои слова люди головой ручались. Инженер, построивший мост, при проходе по мосту первого поезда стоял под мостом, буквально отвечая своей головой за ручательство о прочности моста. Сейчас многие ко всякому призывают, но отвечать за последствия никто не собирается. Все подобные пламенные речи – это заурядная ария «бла-бла-бла» из оперы «бе-бе-бе». То, что тогдашние призывы к уличному законотворчеству не привели к серьёзным негативным последствиям, это несомненная заслуга профессиональных действий полиции. Сотрудники полиции постоянно работают с криминальным контингентом и, в силу этого, в какой-то мере неизбежно приобретают качества антиподов. До известной степени это можно понять, но, когда нарушаются все грани, народ ничего не хочет понимать и совершенно справедливо возмущается. Итак, мы видим, что полиция, в нынешнем её состоянии, приносит много серьёзных проблем гражданам, но в то же время эта самая полиция охраняет граждан и борется с преступностью. Как же нам относиться к полицейскому ведомству? Люди, даже очень объективно относящиеся к разным свойствам работы полицейских, имеют к ним одну серьёзную претензию: «Понятно, что полицейские бывают разные, но, когда откровенного садиста в форме пытаются привлечь к ответственности, все правоохранители объединяются, чтобы спасти пресловутую честь мундира и выгородить своего нашкодившего коллегу». Эту претензию парировать нечем. Проблема полностью на совести правоохранителей и им её надо решать. Впрочем, есть и положительные примеры. В СМИ как-то сообщали о сексуальном маньяке в погонах, который в течение нескольких лет изнасиловал около двадцати женщин. Когда его арестовали, ошеломлённые коллеги были крайне возмущены. Особенно негодовали напарники по экипажу, они даже дали ему кличку «проблесковый маньячок». Ни о каком выгораживании коллеги и речи не было. Это здоровая реакция на такой инцидент. Хотелось бы, чтобы такое отношение к своим коллегам-оборотням было повсеместным. Но как же относиться к практике полиции применять физическую силу? Бить или не бить, вот в чём вопрос. В ФЗ о полиции применение силы регламентируется. Этот раздел сплошь и рядом нарушается. Но только ли полиция виновата в сложившемся положении? П. Буаст говорил: «Буквальность в делах спасает от произвола». Возможно, в законе не прописана буквальность для всех случаев, происходящих на практике по применению силы. Есть много случаев применения силы полицейскими, которые формально имеют признаки нарушения, но люди одобряют эти действия. В советское время я работал в Халтуринском районе Кировской области. Три раза в неделю были предусмотрены танцы. Подвыпившие подростки, и не только они, постоянно задевали кого-то, дебоширили. Милиция сперва по-хорошему просила прекратить. Похорошему понимали не все. После двухтрёх предупреждений дебошира отводили чуть в сторону и прилюдно били по мусалам. Народ всегда был на стороне милиции и явно против дебошира: «Ага! Получил дык! Мало тебе дык! Ещё надо добавить!» Ситуация разрешалась идеально: порядок восстанавливался; народ был доволен; доволен был даже сам дебошир, ибо зверского избиения не было, просто привели в чувство по-мужицки, но зато на 15 суток не посадили, да и получил-то свои оплеухи по заслугам – всё справедливо. Аналогичные примеры я наблюдал в других местах, в том числе и во Владикавказе. Всегда, без единого исключения, люди в таких случаях одобряли действия полиции – ведь народ возмущается не просто фактом избиения, а избиением именно невиновного человека или несоразмерностью. Почему такие эпизоды не учитываются в законе? Что мешает внести поправки в закон, обобщив практику работы силовиков? Даже собака знает, когда её пнули, а когда об неё споткнулись. Тем более, люди прекрасно понимают и различают, когда полиция для пользы дела, для восстановления общественного порядка, приводит в чувство правонарушителя, а когда налицо злоупотребление. Вопрос этот далеко не второстепенный. Надеюсь, ведомства, имеющие отношение к данной теме, сочтут нужным изучить проблему. Юрий Петросов

Комментарии

Комментарии к данной статье отсутствуют

Добавить свой комментарий

Ваше имя:
Код:
Комментарий: